– Сорок фунтов, дядя! Боюсь, что я…

Риддл остановил его нетерпеливым жестом.

– Это только твое дело, твой выбор. Мне больше нечего добавить, за исключением одного: за пределами этой комнаты все должно оставаться, как было. Ты меня понял?

– Да, дядя! – Мэттью встал, готовый уйти.

– Ничего не говори матери.

– Хорошо.

– Еще вопрос: куда ушли деньги?

Мэттью стоял у стола и казался очень смущенным.

– Куда ушли? – эхом повторил он.

– Это я тебя спрашиваю. Я плачу тебе зарплату, ты не женат и живешь в моем доме, внося чисто символическую плату за жилье и обслуживание. Так что мое желание узнать, на что тебе понадобились эти деньги, вполне объяснимо. Азартные игры?

– Нет, дядя, – покачал головой Мэттью.

– Женщины?

Мэттью снова помотал головой. Риддл пожал плечами.

– Ладно, это, в конце концов, твое дело, а не мое. Но не повтори своей ошибки. В следующий раз наши родственные связи уже не помогут тебе избежать суда…

Была последняя пятница месяца. В этот день Риддл обходил мастерские, неся деревянный поднос с разложенными на нем конвертами с деньгами. Он сам вручал работникам зарплату и просил расписаться в маленькой книжечке в черном переплете. Затем садился в машину и отправлялся по стройплощадкам, на которых работали его люди. Там процедура повторялась. Мэттью сопровождал дядю, чтобы ответить на возможные вопросы по поводу хода работ. Риддл больше всего на свете любил пятничный ритуал. Обычно передачу денег сопровождали нехитрые диалоги, вроде такого:

– А, это ты, Джим… Вот твои деньги.

– Спасибо, мистер Риддл.

– Постарайся не потратить их за раз.

Или:

– Я был страшно огорчен, когда узнал о Джойс. Она все еще в больнице?

– Завтра возвращается домой.