Вошел Мэттью и занял свое место, пробормотав сквозь зубы приветствие. Он взял немного ветчины и салата.

– Вот помидоры, Мэттью.

– Ты же знаешь, мама, я никогда не ем помидоров.

– Тебе следовало бы их есть, – возразила его бабушка. – Ничего нет удивительного, что тебя постоянно мучают фурункулы.

Это было правдой. Мэттью месяцами страдал от непроходящих нарывов.

– Ты подготовил компрессор на завтра?

– Да, дядя.

Риддл посмотрел на племянника. Тот ответил быстрым взглядом и уставился в свою тарелку.

Дело с Сиднеем Пассмором сулило Риддлу осложнения. В то время как Эрни, бывший муж Лоры, жил на социальное пособие, его брат Сидней преуспел в бизнесе. Они с женой владели большим бревенчатым домом, а Среднею, кроме того, принадлежал участок, где он установил небольшие передвижные домики на колесах и сдавал их внаем, пользуясь удобным месторасположением – оттуда было рукой подать до города. Он купил участок пять лет назад, а сейчас снял в аренду и прилегающие поля. На главной площадке были возведены туалеты и горячий душ, построены магазин и кафетерий. Причиной недоразумения между Сиднеем и Риддлом оказались как раз арендуемые Пассмором поля.

Риддл вздохнул.

В столовой стояла мертвая тишина. Когда они вчетвером собирались за столом, бывало, по нескольку минут никто не произносил ни слова. Тишина густела, казалось, ее можно было попробовать на ощупь. Наконец он, не в силах больше выносить молчание, вынужден был заговаривать. Он считал, что они делали это нарочно, потому что периоды тишины наступали обычно тогда, когда Риддл, как и сейчас, обрывал разговоры на неприятные для себя темы.

Никто не хотел встречаться с ним взглядом, даже мать.

– Ты выйдешь сегодня, Сара?

– Сегодня собрание женского клуба, – сказала она, прикрывая ладонью зевок. – Но я побуду дома, пока не явится Сидней.